В Еврокомиссии признали провалы военных проектов ЕС и наличие ряда проблем, тормозящих развитие общеевропейского ВПК. По словам еврокомиссара по обороне и космосу Андрюса Кубилюса, среди последних — разрозненность европейского оборонного рынка, зависимость от третьих стран по критически важным материалам для промышленности и дороговизна производимой военной продукции. Эксперты отмечают, что попытки Евросоюза создать единую оборонную промышленность сталкиваются с различиями в возможностях стран и конкуренцией национальных производителей.
- Сгенерировано с помощью ИИ
В Еврокомиссии признали неудачи совместных военных проектов ЕС и наличие проблем, препятствующих развитию общеевропейского ВПК. Как отметил еврокомиссар по обороне и космосу Андрюс Кубилюс на мероприятии объединения BusinessEurope, у Евросоюза есть серьёзные «недостижения» в сфере оборонной промышленности.
«Европейское сотрудничество в оборонной сфере слишком часто было амбициозным и инклюзивным на начальных этапах, а потом теряло темп, сталкиваясь с проблемами в управлении, национальным промышленным эгоизмом и техническими трудностями. Все помнят провалы проектов совместного европейского истребителя и танка», — заявил он.
Одной из причин чиновник назвал фрагментацию отраслей европейского военного производства. По его словам, они слишком «национальные» и координировать их сложно. При этом Кубилюс признал, что такая ситуация обусловлена фундаментальным соглашением стран-членов. Согласно Договору о Евросоюзе, оборона является национальной прерогативой, поэтому в блоке «27 армий, 27 оборонных политик, 27 оборонных бюджетов».
Среди прочих проблем для наращивания оборонного потенциала ЕС как единого блока Кубилюс назвал дефицит сырья, безопасность поставок и зависимость от Китая в вопросе критически важных материалов. Мешает наращиванию европейского оборонного производства и «кутюрность» традиционной европейской военной продукции.
«Одно из препятствий на пути к росту темпов европейской оборонной продукции заключается в том, что значительная часть традиционного европейского производства наших основных компаний — это (как они сами это называют) продукция «от-кутюр»: она крайне передовая технологически, очень дорогая, и масштабировать её трудно», — пожаловался еврокомиссар.
По его мнению, ЕС нужно удешевлять производство даже в ущерб технологичности.
Вместе с тем он призвал европейский бизнес готовиться к «большим деньгам» и более крупным военным контрактам. По его словам, в рамках следующего многолетнего бюджета ЕС было предложено увеличить расходы на оборону и космос в пять раз. А если все страны-члены выполнят свои обязательства перед НАТО, то к 2035 году они потратят почти €7 трлн.
- Еврокомиссар по обороне и космосу Андрюс Кубилюс
- AP
- © Mindaugas Kulbis
Тщетные попытки
Напомним, что неудавшийся проект совместного европейского истребителя разрабатывался в рамках франко-германо-испанской программы FCAS (Future Combat Air System). Он стартовал ещё в 2017 году, и его результатом должен был стать истребитель нового поколения NGF (New Generation Fighter). Предполагалось, что первые машины поднимутся в воздух уже в 2027—2028 годах, а к 2045-му — заменят французские Rafale и немецкие Eurofighter Typhoon.
Ключевыми промышленными участниками стали французская авиастроительная компания Dassault Aviation и общеевропейская Airbus. Однако они, несмотря на актуальность проекта, так и не смогли договориться между собой по многим вопросам, включая место лидера в проекте, контроль за ключевыми технологиями и право на интеллектуальную собственность.
Помимо этого, дополнительные противоречия возникли из-за различий в требованиях Франции и Германии к будущему самолёту. Если Парижу нужен был истребитель в качестве носителя ядерного оружия и для взлёта с авианосцев (что повышало стоимость проекта), то Германия рассчитывала на более экономичный самолёт под конвенциональные задачи и для наземных аэродромов.
К началу 2026 года переговоры зашли в тупик. В марте глава Dassault Эрик Траппье заявил, что FCAS фактически погибнет, если Airbus не согласится на предложенную французской стороной модель сотрудничества. А в апреле глава военного подразделения Airbus Михаэль Шёльхорн заявил, что компания не согласна играть роль подчинённого поставщика.
8 июня 2026-го Франция и Германия фактически поставили точку в совместной разработке единого истребителя. Агентство Reuters сообщило, что канцлер ФРГ Фридрих Мерц и президент Франции Эммануэль Макрон пришли к выводу об отсутствии перспектив преодоления многомесячного тупика. Стоимость всей программы оценивалась примерно в €100 млрд.
- Gettyimages.ru
Похожая ситуация сложилась вокруг MGCS (Main Ground Combat System) — программы нового наземного боевого комплекса Франции и Германии. Её начали развивать в 2017 году, а в 2018-м страны заключили соглашение о совместной разработке системы, которая должна была заменить немецкие танки Leopard 2 и французские Leclerc.
Ключевыми промышленными участниками стали франко-германская KNDS и немецкая Rheinmetall. После подключения Rheinmetall к программе возникли споры о распределении промышленной нагрузки и ролях компаний. Франция и Германия несколько лет не могли договориться о структуре проекта и участии национальных производителей.
Только в 2024 году стороны наконец выработали принцип равного распределения работ между французской и немецкой промышленностью. Однако предшествовавшие споры привели к серьёзному отходу от первоначального графика. По данным Reuters, к 2026 году MGCS примерно на десять лет отстал от него, так что Франции даже пришлось начать работу над промежуточным танком. При этом Германия также развивает собственные решения для следующего поколения бронетехники.
В отличие от FCAS, MGCS ещё пока не закрыта окончательно, но сроки её реализации теперь обозначены 2040—2045 годами. К тому же нынешний статус программы неизвестен. Как заявлял журналистам в июне генеральный директор KNDS Жан-Поль Алари, он не может комментировать статус, так как это «политический вопрос». При этом Алари добавил, что, если этот проект провалится, для Европы это станет «очень плохой новостью».
- Танк Leclerc Evolution, произведённый франко-германским оборонным концерном KNDS
- Gettyimages.ru
- © Wolf von Dewitz / picture alliance
«Неравномерность развития»
Директор Центра европейской информации, политолог Николай Топорнин в беседе с RT назвал одной из главных проблем Евросоюза неравномерность развития военно-промышленных комплексов стран содружества. По его словам, основными локомотивами оборонной промышленности объединения остаются Франция, Германия и в меньшей степени Италия, тогда как возможности других государств существенно разнятся.
«Неравномерность развития военных комплексов стран-членов — это одна из основных проблем ЕС. К тому же, это блок стран, что дополнительно осложняет ситуацию. Если Россия, Китай, США — самостоятельные цельные страны с собственным руководством и бюджетами, то тут — объединение нескольких государств со своими национальными экономиками, оборонными бюджетами и военными нуждами. Консолидировать такое количество разных стран крайне непросто», — пояснил эксперт в беседе с RT.
По словам Топорнина, проблемы также создаёт разное отношение европейских политиков к увеличению оборонных расходов. Одни государства готовы расширять военные бюджеты, тогда как другие указывают на необходимость направлять средства на социальные программы, борьбу с инфляцией и безработицей. В итоге согласование решений между 27 странами требует значительного времени.
Схожую проблему применительно непосредственно к совместным разработкам отметил заведующий кафедрой политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Плеханова Андрей Кошкин. По его словам, даже Франции и Германии оказалось сложно согласовать интересы при реализации крупных оборонных проектов.
«Очень сложно объединить усилия нескольких государств для создания масштабного проекта высокотехнологичного вооружения, а потом ещё и обеспечить им армии европейских стран. Франция и Германия почти десять лет пытались создать универсальный танк, который был бы востребован и стал олицетворением Евросоюза. Но толком ничего не получилось», — констатировал Кошкин.
С его точки зрения, причина этого — в том числе экономические интересы национальных оборонных предприятий, каждое из которых стремится получить ведущую роль в проекте. Это приводит к затягиванию переговоров и снижению темпов разработки.
- Европейские политики и лидеры стран ЕС
- Gettyimages.ru
- © Dursun Aydemir / Anadolu
По словам Николая Топорнина, ситуацию дополнительно осложняет отсутствие у Евросоюза полномочий напрямую проводить единую оборонную политику. Брюссель может стимулировать сотрудничество и искать дополнительные источники финансирования, однако не способен директивно обязать все государства участвовать в конкретных проектах.
«В Лиссабонском договоре военная политика не входит в сферу компетенции Европейского союза. Поэтому ЕК ничего такого сделать не может. Она способна пытаться убеждать, искать дополнительные военные средства, кого-то просить или где-то брать какие-то кредиты и займы. Но что-то приказать или проводить директивным способом — нет», — пояснил эксперт.
При этом он считает, что полностью списывать со счетов возможности европейской оборонной промышленности не стоит. По его словам, ЕС располагает значительным человеческим, промышленным и научно-технологическим потенциалом, однако его объединение в единую систему потребует продолжительного времени.
Андрей Кошкин, в свою очередь, связывает дополнительные трудности с конкуренцией европейских производителей с американским ВПК. По мнению аналитика, Вашингтон заинтересован в сохранении своего присутствия на европейском рынке вооружений, что также ограничивает возможности ЕС по созданию полностью самостоятельной оборонной промышленности.
«Европейские страны входят в орбиту влияния США, которые не заинтересованы, чтобы ЕС был полностью независим от их вооружений. Они позволяют вести Европе свои военные разработки, но хотят иметь там свой кусок пирога», — резюмировал Кошкин.
