Владислав Дикиджи идеально откатал произвольную программу и триумфально завершил челленджер в Алма‑Ате. Судьи оказались настолько щедры, что российский фигурист не только обновил все рекорды страны и сезона в мире, но и показал четвёртый суммарный результат в истории. Занявший второе место Глеб Лутфуллин также вписал своё имя в летопись вида спорта, став автором самого дорогого каскада на турнирах ISU — из квад‑тулупа и двух трикселей. Пётр Гуменник замкнул тройку, во многом из‑за падения с тройного лутца и недокрута на четверном сальхове.
- Владислав Дикиджи
- © Komsomolskaya Pravda/Global Look Press
Танцевальный турнир на «Мемориале Дениса Тена», в котором победу отпраздновали финны Юлия Турккила и Матиас Верслёйс, а Василиса Кагановская и Максим Некрасов стали единственными россиянами, поднявшимися на пьедестал, дал богатую почву для размышлений. Главный вопрос для многих отечественных болельщиков, пожалуй, заключался в том, какую из пар можно считать нынешним лидером ледового танцпола внутри страны.
Два года назад эту роль прочили Ирине Хаврониной и Дэвиду Нарижному, однако в последние два сезона фаворитами стали Кагановская и Некрасов. При этом в кулуарах единства не наблюдалось: негласно звучала мысль, что, несмотря на мастерство Василисы и Максима, авторитет Александра Жулина может оказаться для судей и технических специалистов весомее, чем авторитет Алексея Горшкова и Анжелики Крыловой.
Однако на турнире в Алма-Ате Ирина и Дэвид остались без наставника: вместо подтверждения нейтрального статуса Жулин получил от Международного союза конькобежцев отказ, а вместе с ним и запрет на сопровождение своих подопечных на международные старты.
Утверждать, что это обстоятельство подорвало уверенность танцоров, не стоит. Тем не менее судьи предельно ясно продемонстрировали, как выглядит в их глазах внутрироссийский рейтинг: Кагановская и Некрасов опередили Хавронину и Нарижного в сумме на 8,16 балла, а те, в свою очередь, на 9,27 балла превзошли дуэт Анны Щербаковой и Егора Гончарова.
Но был, как говорится, нюанс. Каролин Грин и Майкл Парсонс, которые с солидным преимуществом лидировали после ритм-танца, сорвали в произвольном прокате серию твизлов и опустились на третье место с суммой 180,37 балла. Падение партнёрши в первой секции вращений лишило американцев тех самых очков, которые могли бы помочь им стать вторыми. При этом Грин и Парсонс превзошли финскую пару-победительницу по уровню сложности дорожки-серпантина. А вот в дорожке на одной ноге рекордсменами по уровням стали Хавронина и Нарижный.
Иными словами, можно констатировать, что ситуация в танцах на льду для российских пар не выглядит критичной: судьи и технические специалисты готовы щедро плюсовать как понравившиеся элементы и связки, так и отдавать должное мастерски поставленным программам.
Безупречная постановка в танцах на льду давно стала синонимом успеха, тогда как в мужском одиночном катании, завершавшем программу «Мемориала Дениса Тена», всё обстояло сложнее. Наиболее критикуемым в этом отношении на старте сезона оказался Пётр Гуменник, хотя, возможно, шквал критики обрушился на фигуриста преждевременно. В его короткой программе, поставленной Шэ-Линн Бурн, со стороны было заметно, сколько усилий спортсмен прилагает, чтобы вкатать непривычную для себя пластику и начать комфортно чувствовать себя в новой хореографической «шкуре».
Вполне вероятно, что грубая ошибка в первом прокате, когда Пётр остался без каскада и показал лишь третий результат, проиграв Владиславу Дикиджи 26,68 балла, была связана не с физической формой, а с чрезмерным погружением в «непрыжковую» часть программы.
Если допустить такую мысль, то произвольная программа чемпиона России по мотивам шекспировского «Гамлета» предстаёт не как стилистический «перепев» прошлогоднего «Евгения Онегина», а как техническая необходимость. Выполнить запредельный по нынешним меркам набор элементов, включающий пять четверных прыжков, значительно проще, когда фигурист катается в удобной для себя программе. Особенно это актуально в послеолимпийском сезоне, когда налицо общий спад.
Идеально выполнить техническую задачу в Алма-Ате не получилось: Гуменник упал с тройного лутца (по плану этот квад должен был стать четвёртым), а затем недокрутил сальхов. Если бы не падение, повлёкшее за собой штрафной балл, Пётр стал бы в произвольной программе вторым. А так он уступил 0,31 балла Глебу Лутфуллину. Тот не справился с первым из своих четверных прыжков — флипом, зато затем выдал секвенцию, доведшую трибуны до исступления: за связку из четверного тулупа и двух тройных акселей фигурист получил 26,64 балла. Столь дорогой каскад не демонстрировал ещё ни один спортсмен в мире. Единственное, что можно поставить фигуристу в упрёк (помимо заминусованного флипа), — это его заметная оторванность как от музыки, так и от сюжета постановки, словно всеми своими мыслями он находился в ином измерении.
Но всё это меркло на фоне того, как откатался Владислав Дикиджи. Его выступление, как и победу Александры Игнатовой накануне, совершенно не хотелось раскладывать на составляющие — хотелось просто смотреть на это бесконечно. Только за шесть прыжковых элементов подопечный Олега Татаурова набрал более 90 баллов, то есть сумму, которую за технику всей программы в целом удаётся получить далеко не каждому одиночнику. Добавьте к этому максимальные уровни сложности и высочайшую оценку за компоненты, которая оказалась на 13,31 балла выше, чем та, что была выставлена ему в начале сентября на челленджере в Токио.
По цифрам Владислав обновил все три рекорда российских одиночников на международной арене, попутно установив мировую планку лучших результатов текущего сезона: 107,31 балла за короткую программу, 205,48 за произвольную и 312,79 в сумме. В исторической летописи его выступление в Казахстане стало четвёртым: более высокие баллы получали только Илья Малинин, Нэйтан Чен и Юдзуру Ханю.
Всё это было зафиксировано в рамках удивительно подходящей и безупречно исполненной Владиславом программы: с полным пониманием того, что и зачем он делает на льду, с отточенностью каждого жеста и абсолютно без пустых мест. Это завораживало настолько сильно, что невольно возникала некая настороженность: не рано ли фигурист вошёл в столь звенящую форму? И не случится ли так, что на самых важных для себя стартах сезона возмутитель спокойствия окажется менее хорош?
Но главное, как мне кажется, заключается не в этом, а в том, что в Казахстане Дикиджи показал всем нам, а заодно и себе с тренером, каким чертовски неотразимым и уверенным в себе он способен быть на льду. И что-то подсказывает: это всего лишь начало.
