Западные страны не заинтересованы в создании справедливого международного суда, они хотят сами быть судьями для остального мира — такое мнение в интервью RT выразил посол по особым поручениям МИД РФ Родион Мирошник, который курирует вопросы преступлений киевского режима. Дипломат рассказал, почему Украина увеличила количество террористических атак на россиян, зачем Зеленский имитирует попытки начать мирные переговоры, как Запад помогает Украине скрыть военные преступления и какие методы и истязания применяют против российских военнопленных в тайных украинских тюрьмах.
- © Фото из личного архива Родиона Мирошника
— В июле вы предоставили данные за II квартал 2026 года о пострадавших мирных жителях от украинской агрессии. Пострадали более 3 тыс. граждан. Как изменилась динамика с того момента?
К сожалению, статистика выросла. Если за три месяца пострадали 3 тыс. человек, то только за один июль — 1739 человек. К сожалению, я думаю, в августе будет не меньше. Поэтому мы можем точно говорить, что количество пострадавших мирных жителей увеличится где-то на 30—40%.
— С чем вы связываете увеличение числа пострадавших?
Эскалация террористической войны началась после того, как Киев получил европейский кредит в размере €90 млрд. Они получили огромное количество дронов и были переориентированы на ведение войны с гражданским населением. Больше 1 тыс. боеприпасов в сутки применяется украинской стороной по гражданским объектам.
— Это связано исключительно с возможностями вооружения Киева? Или были сняты какие-то определённые запреты со стороны западных партнёров?
Я думаю, что здесь постановка задачи была всеобъемлющей. Вместе с деньгами определились и со стратегией нанесения ущерба. И здесь Киеву, скорее всего, пообещали, что их будут всячески защищать от преследований за нарушение норм международного гуманитарного права. Поэтому терроризм был разрешён как средство ведения войны со стороны заказчиков.
Отсутствие ограничений (со стороны ВСУ) в ведении военных действий и активность спонсоров на международных площадках, где они грудью защищают вскормленных ими террористов. Они всячески стремятся заблокировать любую возможность расследований, преследований, санкций в отношении Киева за совершение военных преступлений.
То есть своего преступника они всячески защищают.
- © Фото из личного архива Родиона Мирошника
— Что даёт Киеву и его западным партнёрам нанесение ударов по гражданским объектам? Какая выгода у них от этого?
Они всячески пытаются подменить войну, когда военные воюют с военными, террористической войной. Используют медийные каналы, пытаются показать, что Россия проигрывает войну. Смотрите, мы взрываем её склады, НПЗ, наносим удары по гражданским объектам, уничтожаем энергоподстанции. Чистой воды терроризм.
— Какое военное преступление киевского режима вас по-настоящему поразило, шокировало?
У нас сейчас возрастающий поток преступлений, которые следуют один за другим. Это и удар по Архипо-Осиповке (удар по пляжу под Геленджиком. — RT). И атаки на автобусы.
Здесь идёт речь о наглой, циничной, методично выстроенной войне против гражданского населения, которая всё усиливается.
Киев проигрывает на поле боя, но пытается компенсировать свои проигрыши на стезе террористической войны. С этим активно соглашаются их западные спонсоры, они же и пытаются оправдывать (ВСУ). Господин Стубб (президент Финляндии. — RT), не мудрствуя лукаво, заявляет: «Ну а что здесь такого — наносить удары по тем же складам Wildberries?»
— А как реагируют на эти преступления международные площадки: ООН, ОБСЕ, Совет по правам человека? Есть хоть какое-то осуждение Киева?
Все перечисленные вами площадки — это площадки, созданные в период, когда существовал баланс сил между капиталистическим лагерем и социалистическим. По итогам завершения холодной войны площадки сохранились, а расклады кардинально поменялись. Запад посчитал себя гегемоном и решил, что может устанавливать правила, которые для него наиболее выгодны.
Поэтому, к сожалению, целый ряд площадок, которые были созданы для урегулирования конфликтов, деградировали и превратились в площадки для оказания публичного давления, пропаганды и откровенных международных и геополитических манипуляций.
Многие из них просто перестали выполнять свой функционал, ради которого они создавались.
Когда западные страны начинают контролировать в своих интересах исполнительные аппараты крупнейших международных организаций, в ход идут любые средства: материалы теряются, не вносятся в повестку.
Реакция во многих случаях у них очень простая — постараться не допустить нас к высказыванию этих фактов, предоставлению материалов, усложнить распространение этой информации. И то же самое происходит в западном медиаполе.
Информацию о Старобельске постарались просто замолчать и рассуждать о том, как Россия ответила на это удар, вместо того чтобы рассказывать о мальчишках и девчонках, которые были убиты украинской стороной с использованием западного вооружения.
- © Фото из личного архива Родиона Мирошника
— А Международный уголовный суд? Он же должен расследовать подобные преступления?
После того как МУС вынес решение о задержании президента Путина и Марии Львовой-Беловой, не имея на это никаких оснований, он просто деградировал для всего мира, который считает, что суд строится на принципах справедливости, доказательности и соревновательности процесса.
Здесь нет никаких загадок. Это просто инструментарий. Часто на международных сборищах — я иначе не могу их называть — звучит фраза: «Давайте создадим суд для того, чтобы судить Путина» или «Давайте создадим суд, который будет судить Россию».
Но суд априори должен судить за нарушение установленных норм или законов.
А здесь они просто пытаются создать некое судилище, которое бы действовало по их указанию и по их мнению.
— То есть мировое сообщество сейчас нуждается в суде, который будет работать по принципу соблюдения законности, равноправно и одинаково относиться ко всем участникам?
Четверть мира — страны Запада не хотят создания суда, который будет судить их. Они хотят судить кого-то другого. Вот это и есть самая главная проблема.
— Создание международного справедливого суда в обозримом будущем маловероятно?
В краткосрочной перспективе точно нет. Потому что не наблюдается баланса между государствами, которые бы смогли на этом основании создавать фундамент права, человеческих отношений и справедливости.
То, что было правильно записано в Уставе ООН, сегодня активно разрушается и не принимается во внимание. Сегодня Устав ООН читается исключительно как меню: здесь хочу, а здесь не хочу, а вот это, пожалуйста, заверните.
Нельзя так относиться к международным актам, потому что мы не в ресторане.
Такая логика, по крайней мере для России, точно неприемлема.
— Вы встречаетесь с освобождёнными из плена российскими военнослужащими. Расскажите о нарушениях прав военнопленных со стороны киевского режима.
Наверное, один из самых вопиющих фактов — это существование целой сети секретных тюрем. Это тюрьмы, которые никому не подведомственны, которые не проверяются и в которых никак не соблюдаются нормы международного гуманитарного права.
Это вынесенная за скобки система — система пыточных, издевательств, истязаний, где средства давления на военнопленных ничем не ограничены. И никакое западное влияние туда не распространяется — зачастую сознательно.
И целый ряд западных правозащитников говорят: «Да-да, такие транзитные тюрьмы существуют, но мы туда не попадаем».
Там разворачивается всё что угодно, и перечень, инструментарий издевательств, истязаний можно описывать достаточно долго: начиная с электрических стульев, заканчивая травлей собаками или использованием всевозможных медикаментов — это всё, к сожалению, в этих секретных тюрьмах присутствует.
- РИА Новости
- © Министерство обороны РФ
— Зачем они применяют такие методы? Чтобы только получить информацию и склонить к сотрудничеству или это уже садизм?
К сожалению, это вся гамма того, о чём вы говорите. Это и применение запрещённых средств, чтобы склонить к вербовке и получению информации.
Эсбэушники, сотрудники ГУР, не представляясь, приходят и применяют всевозможные средства, что, естественно, запрещено международным гуманитарным правом и его положениями.
Но, к сожалению, этим не ограничиваются: дальше речь идёт уже об истязаниях ради удовлетворения своей нездоровой психики.
Есть и коммерческое вымогательство. Людей просто избивают для того, чтобы из их близких выбить деньги.
Такого рода тюрьмы притягивают к себе людей с нарушенной психикой. И там они разворачиваются по полной программе.
У нас, к сожалению, есть тысячи свидетельств, что там происходило и каким издевательствам подвергались наши ребята, которые попали в плен украинских боевиков.
— Если информация собрана, после окончания боевых действий возможно ли будет найти этих самых палачей-истязателей и привлечь их к ответственности? Хоть какую-то часть.
Если они доживут до завершения конфликта, каждый из них должен ответить. Нереализованная ответственность за совершённое преступление порождает новые преступления.
Рассчитывать на полноценный суд, под который попадут все преступники, нарушившие нормы международного гуманитарного права, можно только по окончании конфликта.
Сейчас тот период, когда мы собираем доказательства, разыскиваем людей, которые совершили преступления. Те, кто попал к нам в плен, отправляются в суд. Сейчас более 1,2 тыс. украинских боевиков получили свои сроки за совершённые преступления.
Но количество возбуждённых уголовных дел приближается к 11 тыс. И я думаю, что это только вершина айсберга. Количество тех, до кого пока не дошли руки правосудия, колоссально.
Также на russian.rt.com
«Понимает, что может быть ликвидирован»: почему командир беспилотных войск ВСУ усилил меры личной безопасности
— Ведётся ли работа по установлению личностей сотрудников секретных тюрем?
Конечно, со всеми ребятами, которые возвращаются в ходе обмена, работают наши правоохранительные органы.
Но преступники понимают, что они преступники и им придётся нести ответственность. В таких подпольных тюрьмах надзиратели, полицаи, истязатели — все называют друг друга Петрович.
И от военнопленных требуют обращаться к ним так же. Скрывают свои имена, носят балаклавы, максимально прячут данные о том, где находится эта тайная тюрьма, и так далее. Они понимают, что совершают преступление, и очень боятся ответственности.
Но по целому ряду этих деятелей уже установлены имена, даты, биографии и прочее — всё установлено.
— Зеленский периодически предлагает фрагментарные, локальные режимы прекращения огня. При этом он не садится за стол переговоров, чтобы обсудить глобальный мир. Чего он добивается?
Это имитация стремления к миру. То есть это порождение бесчисленного количества проектов, которые далеки от реальности и не работают на достижение политико-дипломатического урегулирования.
Их содержательную сторону никто не рассматривает, поэтому многие из них нереалистичны и созданы исключительно для пиара и сотрясения воздуха в медийном пространстве.
— То есть это пиар и инструмент, чтобы выставить в очередной раз Россию агрессором?
Да, бесспорно. Это имитация псевдомиротворческой деятельности. И второе — это попытки получить передышку и режим прекращения огня, которые дали бы им возможность провести перевооружение, подтянуть боевиков и прочее, для того чтобы выйти на новый эскалационный уровень, то есть начать войну сначала, но с более выгодных позиций.
Россия неоднократно заявляла свою позицию: мы работаем не на передышку, не на перерыв, а на долгосрочное, серьёзное урегулирование конфликта. То есть мы заинтересованы в долгосрочном мире.
- © Фото из личного архива Родиона Мирошника
— Чем вы будете заниматься после подписания мира?
Мы должны довести дело до логического завершения, привлечь к ответственности за совершённые преступления всех причастных. И мне что-то подсказывает, что этой деятельностью придётся заниматься скрупулёзно и достаточно долго.
Ну и в конце концов, к моему большому сожалению, в мире не прекращаются войны, и поэтому международное гуманитарное право востребовано, чтобы были созданы нормальные действенные механизмы, которые ограничивали бы зарвавшихся террористов и военных преступников.
