Возобновление диалога с Вашингтоном в стратегической сфере возможно, однако перспективы выхода на взаимоприемлемые договорённости пока не выглядят многообещающими. Об этом в интервью телеканалу RT заявил посол по особым поручениям МИД России Андрей Белоусов. По его словам, США при поддержке ближайших союзников осуществили развал системы договорённостей в области контроля над ядерными и противоракетными вооружениями. Белоусов подчеркнул, что действия США и союзников представляют риски критического порядка и вынуждают Россию к соответствующему военно-техническому реагированию.
- РИА Новости
— Как известно, США размещают ядерное оружие в странах НАТО в Европе с 1950-х годов в рамках программы ядерного обмена. Почему вопрос вывода ядерного оружия из региона приобрел принципиальное значение в данный момент?
— Прежде всего следует отметить, что проблема размещения ядерного оружия США на территории Европейских государств и Турции постоянно являлась предметом двухсторонних встреч по стратегической стабильности, в том числе и в начале середины 90-х годов прошлого столетия. Напомню, что в рамках президентских инициатив в начале 90-х годов прошлого столетия Россия сократила в четыре раза свой арсенал нестратегических ядерных вооружений и оставшуюся его часть разместила на центральных базах хранения.
Мы были в праве ожидать от США симметричных шагов, однако предпринятые Соединёнными Штатами действия в начале 2000-х годов по выводу ядерного оружия из Греции и Великобритании, а также частично из Италии и Германии, были скорее чем-то вроде тактической уступки или, если хотите, уловки, которая не изменила военно-политический фон в Европе. Ведь вывод американского ядерного оружия из Греции в полной мере компенсировался его нахождением в Турции, а из Великобритании — собственным ядерным арсеналом Соединённого Королевства, которое является главным и важнейшим союзником, стратегическим союзником Соединённых Штатов Америки.
В свою очередь, меры, предпринятые по выводу и по сокращению количества ядерного оружия в Италии и Германии, не привели к радикальному повышению безопасности, к росту доверия и предсказуемости, так как сохранилась сама практика нахождения ядерного оружия США в Европе и практика осуществления совместных ядерных миссий НАТО.
Ну, собственно говоря, если продолжать разговор об этом, то следует отметить, что в то время США последовательно проводили линию на повышение своих стратегических возможностей, прежде всего за счёт реализации планов и программ, не связанных непосредственно с укреплением ядерного потенциала, основная часть которого находилась под действующими тогда запретами, установленными договорами по ракетам средней и меньшей дальности и стратегических наступательных вооружений.
Именно к середине 90-х можно отнести начало осуществления Соединёнными Штатами своих планов по выстраиванию конфигурации «Глобальный ПРО», предусматривавшей размещение одного из её сегментов, а именно третьего позиционного района в Европе. Кроме того, тогда же шла реализация концепции глобального молниеносного удара в соответствии с которой Соединённые Штаты могли использовать стратегические носители в неядерном оснащении для оперативного поражения любых целей в любой части земного шара.
Также следует упомянуть и разработку новых систем доставки ядерных вооружений и, наконец, программу по созданию лазерных противоспутниковых систем воздушного базирования. Сюда же можно отнести и разработку Соединёнными Штатами тяжёлых ударных беспилотных летательных аппаратов, попадавших по своим техническим характеристикам под критерии, предусмотренные договором о ракетах меньшей и средней дальности, но не охваченных им. Это тоже важный был элемент повышения стратегического потенциала США.
Соответственно, в тот период формирования новых раскладов в области стратегической стабильности с точки зрения военной безопасности нашей страны приоритетом было купирование именно тех рисков и угроз, которые возникали или могли бы возникнуть в результате реализации упомянутых мной проектов и программ. Но это вовсе не значит, что вопрос о нестратегическом ядерном оружии США в Европе выпал из поля зрения российской дипломатии, тем более российских военных, которые, безусловно, не могли не учитывать эту проблему в оборонном планировании.
По мере нарастания напряжённости в отношениях с Соединёнными Штатами и их сателлитами, нами всё более остро ставился вопрос о выводе американского ядерного оружия из Европы, о полном выводе этого оружия из Европы на национальную территорию.
Но сегодня мы живём в совершенно иных, более сложных и опасных условиях. США при поддержке ближайших партнёров и союзников осуществили развал системы договорённостей в области контроля над вооружениями и ядерного разоружения. Кроме того, был отправлен в небытие очень важный для стратегической стабильности договор о противоракетной обороне. Поэтому устранение политических и международно-правовых ограничений на бесконтрольное наращивание ядерных арсеналов вкупе с осуществляемыми Вашингтоном шагами по созданию ПРО территории страны, сочетающей наземный, морской, воздушный и космический сегменты — теперь это всё объединено в программу «Золотой купол для Америки», в сочетании с глубокой модернизацией американского ядерного потенциала, предусматривающей совершенствование ядерных боезарядов и создание новых систем носителей с планами по размещению ракет средней и меньшей дальности, привело к кардинальному ухудшению военно-политической обстановки как на региональном, так и на глобальном уровнях.
Естественно, это сильно негативно повлияло и на стратегическую среду. Собственно говоря, этим не ограничиваются негативные факторы, которые сейчас влияют на обстановку. К факторам, которые должны учитываться при анализе нынешней современной обстановки, также относится и напористое позиционирование НАТО в качестве ядерного альянса, и попытки государств-членов этого блока, несмотря ни на что, продолжить его экспансию на восток. Кроме того, сейчас всё активнее реализуются планы и схемы так называемого передового и расширенного сдерживания, расширяются и углубляются программы совместных ядерных миссий НАТО. Всё это в комплексе должно учитываться для понимания той обстановки, в которой мы сейчас живём.
И, безусловно, указанные аспекты вынуждают нас уделять на данном историческом отрезке повышенное внимание к развернутому в Европе нестратегическому американскому ядерному оружию, равно как и ядерному оружию союзников США по НАТО, Франции и Великобритании. Как следствие, в нынешних условиях особое значение в контексте военной безопасности России приобретает фактор совокупного ядерного арсенала или совокупного общенатовского ядерного потенциала. Вовлечение всё новых государств, натовские схемы отработки применения ядерного оружия с обсуждением перспективы его размещения на их территории и поступление на вооружение новых многофункциональных авиаплатформ в качестве средств доставки усиливают угрозу для России. Причина в том, что ядерные боезаряды могут оперативно и скрытно быть перемещены из мест постоянной дислокации в точки, откуда их применение могло бы дать наибольший эффект, в том числе при атаке на стратегически важные объекты в европейской части России.
Подытоживая всё вышесказанное, хотел бы отметить, что всё это подтверждает, что европейский компонент ядерных сил США, равно как и ядерное вооружение их союзников, предназначен для выполнения именно стратегических задач, что представляет для нашей страны риски критического порядка. Это вынуждает нас к соответствующему военно-техническому реагированию. И в свою очередь на дипломатическом фронте наши усилия сейчас сосредоточены на том, чтобы запустить международную дискуссию о крайне дестабилизирующей сущности натовской практики совместных ядерных миссий, а также на побуждение США предпринять шаги к выводу своего ядерного оружия из Европы.
— Андрей Иванович, какие, на ваш взгляд, аргументы в пользу вывода этого оружия могли бы убедить американскую сторону и европейских стран в том числе?
— Тут можно привести целый набор доводов политического, дипломатического, военного, экономического, международно-правового и даже исторического характера, обоснованных с точки зрения нынешнего состояния межгосударственных отношений и общей военно-политической обстановки в мире.
Основной набор наших аргументов, он в принципе хорошо известен, поскольку он базируется на наших доктринальных документах, концепции внешней политики, основах стратегии национальной безопасности, военной доктрине. Большинство из них связано с тем, что международное сообщество, по сути, поставлено перед выбором: продолжат ли межгосударственные отношения развиваться в конфронтационной парадигме, грозящей прямым вооружённым конфликтом между ядерными государствами, что чревато применением ядерного оружия или же в стане наших оппонентов всё-таки возобладает здравомыслие и ведущим державам удастся договориться о конкретных совместных усилиях по недопущению эскалации ситуации и предотвращению катастрофического для всего мира сценария.
Очевидно, что в отличие от наших оппонентов и от большинства стран Запада, для России такой выбор не стоит. Мы неоднократно на разных уровнях и на различных международных площадках, включая высокую трибуну ООН, заявляли о готовности взаимодействовать со всеми заинтересованными государствами в целях поддержания мира, укрепления международной региональной безопасности и обеспечения стратегической стабильности. Более того, наши заявления на этот счёт регулярно подкрепляются конкретными инициативами.
Напомню, что одним из основополагающих принципов российского внешнеполитического курса в области международной и региональной безопасности остаётся принцип равной и неделимой безопасности. Его составным элементом является недопустимость обеспечения для себя одним государством или группой государств комфортных условий или некоего привилегированного положения за счёт понижения уровня безопасности или ущерба безопасности других государств.
Исходя из этого признанного принципа, который закреплён в целом ряде международных многосторонних документов, Россия в последнее время предлагала целый ряд важнейших инициатив. К ним относятся и предложения США и их союзникам по НАТО ввести взаимный мораторий на размещение ракет средней и меньшей давности. Ещё одну инициативу необходимо упомянуть здесь. Это инициатива, предпринятая в конце 2021-го, в начале 2022-го годов по закреплению гарантии безопасности на западном направлении в виде соглашения с США и их союзниками по Североатлантическому альянсу. Ещё одной инициативой было предложение, которое, к сожалению, так и осталось нереализованным — это провести саммит глав государств, постоянных членов ООН для обсуждения насущных проблем в области международной безопасности. Из последних инициатив здесь напомню о предложении, которое было озвучено президентом России Владимиром Путиным 22 сентября прошлого года о сохранении наследия договора о стратегических наступательных вооружениях в виде добровольных ограничений.
Не надо объяснять, что в случае реализации этих инициатив они бы выполнили роль сдерживающего фактора, способствующего предотвращению новой гонки вооружений и содействовали бы созданию благоприятной обстановки, благоприятных условий для возобновления диалога в стратегической сфере между Россией и США с перспективой подключения к нему других ядерных государств. К сожалению, большинство наших идей либо были отвергнуты, либо не получили адекватного ответа, либо вообще были проигнорированы. Исключение, пожалуй, составляет инициатива о подписании лидерами ядерных государств совместного заявления о недопущении ядерной войны и предотвращении гонки ядерных вооружений, которая была реализована 3 января 2022 года. Но и с этим документом не всё так гладко, что называется. В части практического выполнения данного документа и его положений со стороны стран Запада дело во многом осталось на уровне пустых деклараций, что вызывает серьёзные озабоченности и серьёзное сожаление.
В общем, наши оппоненты, прежде всего в Европе, должны сделать свой выбор относительно того, куда мы будем двигаться дальше. И в этом контексте гораздо важнее те аргументы, которые обусловлены ходом исторического процесса, связанного с установлением нового многополярного миропорядка, делающего императивом отказ от глобального доминирования какого-либо одного государства или группы государств. Новая система геополитических координат, в становлении которой Россия активно участвует, не допускает бесконечного роста напряжённости, критического для международной безопасности накопления неразрешимых противоречий или дальнейшей утраты доверия между формирующимися центрами силы, их опасного балансирования на грани вооружённого столкновения. Кроме того, эта система координат не допускает постоянной подпитки конфликтогенного потенциала в международных отношениях, неконтролируемой гонкой вооружений. Кроме того, недопустимо в новом миропорядке создание неких систем безопасности, направленных против одного какого-то государства, либо базирующихся на блоковом противостоянии. Напротив, новый миропорядок диктует необходимость развития взаимовыгодного сотрудничества и конструктивного сотрудничества между государствами. Поиск, прежде всего, политико-дипломатических решений наиболее острых региональных и глобальных проблем, строгого следования фундаментальным принципам ООН, целям и задачам всемирной организации, соблюдение международного права, осознание каждым членам международного сообщества своей ответственности за судьбы мира и международную безопасность.
— Андрей Иванович, а каким образом можно организовать эти переговоры и сам вывоз оружия, если при оптимистичном сценарии американская сторона согласится с этой позицией?
— Спасибо за вопрос, он весьма интересный. На данном этапе организационная сторона таких переговоров или вопрос о порядке вывода американского оружия из Европы имеют второстепенное значение. Сейчас ключевым аспектом является неготовность США дать принципиальное согласие на обсуждение данной проблемы с перспективой достижения какой-либо реальной договорённости на этот счёт. Причём имеется в виду открытость к тому, чтобы начать и вести переговоры без увязки с вопросом о российском нестратегическом ядерном оружии, которое, в отличие от американских вооружений данного класса, способных оперативно применяться против нашей страны, не несёт непосредственной стратегической угрозы для территории Соединённых Штатов.
Очевидно, что попытки Вашингтона запустить диалог по нашему арсеналу нестратегических ядерных вооружений служат единственной целью — отвести фокус внимания международного сообщества от той опасности, которую представляет американское ядерное оружие в Европе, да и в целом реализуемые Вашингтоном ракетно-ядерные программы и планы. Говоря об этой опасности, нельзя не отметить, что настойчивость, с которой Вашингтон пытается запустить на различных многосторонних разоруженческих площадках обсуждение темы российского нестратегического ядерного оружия, не угрожающего территории США, подчеркну еще раз, наводит на мысль, что американские военные стратеги со всей серьёзностью рассматривают возможность применение ядерного оружия на Европейском театре военных действий. И рассматривают, собственно говоря, Европу в качестве такого вероятного военного театра.
Получение в ходе переговоров или в ходе дискуссии по вопросам стратегической стабильности объективных данных о российском нестратегическом ядерном оружии за счёт внедрения неких практик интрузивной транспарентности, или его сокращение и тем более его полное уничтожение увеличило бы вероятность сценария с применением ядерного оружия со стороны США и их союзников в Европе. Надеюсь, что в Европе осознают всю опасность такого сугубо прикладного с точки зрения военного оперативного планирования подхода Вашингтона к территории своих союзников.
В принципиальном плане относительно условий для запуска какого-либо предметного диалога США важно понимать три момента. Во-первых, что именно должно предшествовать таким переговорам? Свою позицию на этот счёт руководство нашей страны, а также МИД России, излагали не единожды. Наши делегации говорили об этом и в Первом комитете Генеральной Ассамблеи ООН, и на недавно прошедшей 11-й конференции по рассмотрению действия договора о нераспространении ядерного оружия. В целях создания благоприятного климата для начала переговоров США, прежде всего, должны не на словах, а на деле, не декларативно, а конкретными действиями, практическими шагами продемонстрировать, что они готовы окончательно и бесповоротно отказаться от антироссийского курса и совместно с нами решать важнейшие вопросы в области международной безопасности, начиная с устранения фундаментальных противоречий и первопричин нынешнего кризиса в межгосударственных отношениях и заканчивая вопросами контроля над вооружением, разоружения и не распространения оружия массового уничтожения.
Во-вторых, важно понимать, каков должен быть характер переговоров. Мы всегда выступали и выступаем за взаимоуважительный диалог на основе доверия и учёта интересов всех его участников. Для нас неприемлемо, если в ходе переговоров России будут предъявляться надуманные претензии и выдвигаться необоснованные требования, а разговор будет вестись в ультимативной форме. Это должен быть предметный и равноправный разговор между сторонами, которые в полной мере понимают всю опасность дальнейшего роста напряжённости, утраты доверия, деградации двухсторонних отношений, и сознают свою индивидуальную и солидарную ответственность за будущее человечества.
В-третьих, это содержание переговоров, их конечная цель. Россия против участия, если так можно выразиться, в показательных выступлениях, когда под благородной вывеской сделать мир безопаснее, нас втянут в очередную пропагандистскую кампанию, задачей которой будет облагораживание имиджа или поддержание реноме США за наш счёт или за счёт наших ближайших партнёров и союзников.
В стратегической сфере для нас важен конструктивный диалог, ориентированный на достижение долгосрочных и неоспоримых договорённостей по всему комплексу факторов, влияющих на стратегическую стабильность.
Вычленение из него каких-то отдельных, крайне специфических и тем более сугубо технических вопросов в отрыве от действующих в указанной сфере взаимосвязей не будет способствовать продвижению вперёд и достижению требуемых договорённостей и пониманий.
Еще один важный момент, который я хотел бы отметить, касается характера и содержания диалога, это понимание того, что мы не собираемся ни при каких обстоятельствах начинать серьёзный разговор на американских условиях, и лишь с тем чтобы предпринять усилия для решения имеющихся у США проблем в области безопасности. Отправной точкой любых переговоров в области стратегической стабильности должно быть чёткое осознание незыблемости принципа равной и неделимой безопасности, и каких-либо изъятий из строгого следования данному принципу быть не может.
— Тем не менее, в американских СМИ появляется сообщение о потенциальном расширении количества участников программы. Какие риски и угрозы могут создать подобные планы, учитывая то, что среди европейских стран интерес к размещению американского вооружения выразили и Польша, и в том числе и страны Прибалтики?
— Вы имеете в виду программу или практику совместных ядерных миссий? Да, это очень важный вопрос с точки зрения безопасности нашей страны и в общем-то, собственно говоря, поддержание стратегического баланса и стратегической стабильности. Ну, отвечая на первый вопрос я уже частично коснулся этой темы.
Вовлечение всё большего количества стран-членов НАТО в различные схемы, предусматривающие отработку практического применения ядерного оружия против России прежде всего, вполне укладывается в ядерный статус НАТО и логику трансатлантической связки, ключевым элементом которой на сегодняшний день становится именно ядерное измерение.
Закрепление за НАТО ядерного статуса — это не просто декларация или вывеска, не имеющая за собой никакого содержания и не предполагающая каких-либо действий. Как раз наоборот, следует чётко представлять, что такой статус имеет вполне конкретное содержание.
Он означает, что ядерное оружие, его возможное применение и концепция ядерного сдерживания в том её понимании, которое вкладывается военно-политическим эстаблишментом государств НАТО и Евросоюза, стали для западников основным средством обеспечения их безопасности.
Тут важно обратить внимание на то, что взгляды нынешних элит Европы на вопросы безопасности разительно отличаются от тех нарративов и концепций, которые мы пытались согласовать со странами Запада и совместно внедрить на исходе прошлого и в начале нынешнего столетия. Главное здесь отличие в отказе наших оппонентов от создания архитектуры безопасности в Европе вместе с Россией в пользу попыток выстроить систему региональной безопасности, направленную против нашей страны.
Результаты этого радикального сдвига, что называется, сейчас налицо. В настоящее время в умах наших западных оппонентов не без влияния, а на самом деле давление со стороны США вызвало новый взгляд на то, каким образом должна обеспечиваться региональная и международная безопасность.
На вооружение взята, казалось бы, давно изжившая себя и парадоксальная по своей сути, но при этом активно продвигаемая Вашингтоном концепция «мир посредством силы».
Возвращаясь к вопросу о вовлечении всё новых государств в совместные ядерные миссии и схемы расширенного, а теперь ещё и передового сдерживания, опять-таки нужно отметить, что этот процесс полностью укладывается в логику упомянутого подхода. И что более важно, концепция «мир посредством силы» вступает в острейшее противоречие с набирающим обороты и теперь уже необратимым процессом становления многополярного миропорядка.
Государства коллективного Запада, опасающиеся утраты своего лидерства и доминирующего положения в мире, стремятся сохранить его любыми способами. В условиях, когда политическими и экономическими средствами и мерами это сделать не удаётся, в ход идёт уже неоднократно опробованный способ создания своим глобальным конкурентам реальной военной угрозы, подкреплённой совершенствованием и ничем не ограниченным наращиванием военного потенциала, разработкой новых средств и методов ведения войны.
При этом ставка делается на подавляющее военное превосходство, для чего требуются освоение и внедрение самых передовых научно-технических достижений. Этим в настоящее время и занимаются Соединённые Штаты вместе со своими ближайшими союзниками.
Ведь в настоящее время практика совместных ядерных миссий, как, собственно говоря, и отработка применения любых других систем ведения боевых действий, осуществляются не с использованием устаревшей техники и прежних выработанных в 50—60-е годы прошлого века алгоритмов и приёмов. Она осуществляется на совершенно новом технологическом уровне, который гарантировал бы неоспоримые преимущества как на локальном театре военных действий, так и при крупномасштабном военном конфликте.
Именно стремление получить подавляющее военное преимущество во многом за счёт глубокой модернизации и наращивания ядерного потенциала, в которые вовлечены государства НАТО, и ведёт к тому, чтобы был нарушен стратегический баланс и создавались риски и угрозы для обороны и безопасности нашей страны.
Ускоренная реализация западной «ядерной тройкой» подобных планов при деятельном содействии союзников повлекут самые серьёзные последствия в военно-политической и стратегической сферах. Одним из таких последствий может стать новая гонка вооружений — и не только ядерных.
— А каким может быть потенциальный ответ России на подобные действия?
— Что касается ответных мер, то в заявлении МИД России в связи с истечением срока действия договора о стратегических наступательных вооружениях 4 февраля недвусмысленно указано, что стороны договора вольны в выборе последующих шагов.
Но при этом наша страна намерена действовать ответственно и взвешенно, выстраивая свою линию в области стратегических наступательных вооружений на основе тщательного анализа общей обстановки, анализа военной политики США и общей обстановки в стратегической сфере, что подразумевает, помимо прочего, и действия американских союзников.
Речь идёт о совокупности политико-дипломатических и военно-технических компенсирующих мер, направленных на поддержание стратегического равновесия и купирование потенциальных дополнительных угроз военной безопасности России.
